«По прозвищу Питбуль или Эдгар Давидс и его роль в современном футболе».
«По прозвищу Питбуль или Эдгар Давидс и его роль в современном футболе».
«Давидс – не просто игрок, это целое явление современного футбола».
(Луи ван Гаал)
Шла 55-ая минута встречи 22-го тура Чемпионата Испании по футболу сезона 2003/2004 между Барселоной и Альбасете, к этому моменту её исход был уже предрешён (переживающая болезненный процесс возрождения Барса под победные песни своих верных поклонников убедительно обыгрывала одного из аутсайдеров), но хозяева поля не могли допустить и мысли о сбавлении оборотов. Слишком много команда из сердца Каталонии задолжала исступлённым кулес в последние годы и, памятуя об этом, должна платить по счетам в каждой отдельно взятой игре. Находясь под воздействием долговых обязательств, Луис Гарсиа и посылал в вышеуказанный матчевый отрезок мяч в штрафную гостей. После серии рикошетов футбольный снаряд удобно лёг под удар совсем недавно примерившему сине-гранатовую футболку Эдгару Давидсу и тому не составило особого труда открыть счёт своим голам в новом клубе. Поразив цель, голландец с вознесёнными к небу руками бросился приветствовать неистовствовавшую от восторга публику и трудно было поверить, что ранее один из ярчайших футболистов современности долгих полгода не имел полноценной игровой практики в туринском Ювентусе.
Но в этот момент остатки воспоминаний о недавнем отрезке карьеры, вероятно, навсегда покинули ответственные за мнемонику участки его головного мозга и Давидс вновь почувствовал себя тем Питбулем, тем цепным псом, который, по задумке Луи ван Гаала, должен был грызть соперников на всех участках поля. Вполне возможно, что перед его обрамлёнными в знаменитые очки глазами в который раз промелькнула и галерея образов, воспоминаний о нелёгком жизненном пути.
Один американский психоаналитик в своей работе написал, что человек, выросший на улице и воспитанный на её жестоких законах отличается совершенно особым мировосприятием, малопонятным гражданам, чьё личностное становление протекало в относительно тепличных условиях. Данное утверждение, справедливость которого неоднократно подтверждалась на практике, смело может быть использовано для понимания и объяснения причин весьма специфического отношения голландского игрока к футболу и своей жизни в рамках этой великой игры, ведь было время, когда Давидс и улица были понятиями в такой мере тождественными, что впору было заниматься интерпретациями строк Маяковского: «Мы говорим Давидс, подразумеваем улица – говорим улица, подразумеваем Давидс». И нет здесь ровным счётом ничего экстраординарного, просто иного способа существования родившемуся в одном из беднейших и криминализированнейших городов мира сыну подсобного рабочего и уборщицы современное мироустройство предоставить не могло. Безысходная нищета, болезни, недоедание и необходимость ежедневной и ежеминутной борьбы за выживание – всё это вошло в число неотъемлемых спутников жизни его семьи и побудило в поисках лучшей жизни отправиться в Амстердам. Но на новом месте условия изменились в незначительной степени. В самом нравственно (или безнравственно?) раскрепощённом городе старого света чета Давидсов поселилась в Северном районе, «славным» тем, что со дня основания и по сей день числится в полицейском реестре в качестве самого неблагополучного и опасного. Крайне редко выходцы из подобных кварталов пополняют собой когорту добропорядочных граждан и становятся представителями так называемого «среднего класса». Как правило судьба готовит «гаврошам» полную лишений жизнь, большая часть которой приходится на выполнение каторжной и при этом низкооплачиваемой работы во имя добычи пропитания для себя и своих семей. Но многим из них не светит и этого, зачастую «генералы песчаных карьеров» сбиваются на противозаконные сферы деятельности и сгинают в подвалах от передозировки наркотиков или становятся жертвами кровавых разборок, или просто отправляются коротать остаток своих дней в места, которые на Руси принято называть «не столь отдалёнными». Подобным образом всё могло сложиться и для Давидса, не имей он врождённой тяги к входящему в число полезнейших изобретений человеческого рода футболу и не будь у него перед глазами примеров целого ряда великих кудесников мяча, сумевших благодаря таланту и трудолюбию разорвать порочный круг сансары и попасть в футбольную нирвану
Главной мечтой вырастающих в городе красных фонарей «цветов жизни» мужского пола уже давно является попадание в знаменитую на весь мир умением выращивать исключительные дарования и уникальной в своём роде пестротой социального состава своих воспитанников футбольную школу Аякса. Именно в её стены и привели родителя Эдгара своего сына, не подозревая ещё какое сокровище получит вскоре мировой футбол в его лице.
Азы игрового мастерства Давидс освоил к концу 80-ых годов, после чего встал вопрос о его интеграции во взрослую команду амстердамского клуба. Как раз в этот период свою полномасштабную тренерскую деятельность начинал там не сумевший полностью реализовать себя в игроцкой ипостаси Луи ван Гаал. Движимый стремлением наверстать упущенное уже в новом качестве, молодой специалист решился на первый в своей карьере революционный и неоднозначно воспринятый общественностью шаг по качественному омоложению состава. После продолжительных консультаций с тренером-селекционером ближайшего резерва Ко Адриансе (трудно представить себе, что в то время гордыня ещё позволяла ван Гаалу прислушиваться к чьим-либо советам) им был составлен список выпускников, готовых к воплощению в жизнь сверхамбициозных планов своего нового наставника. Попал в сонм избранных и Давидс, хотя, по словам самого ван Гаала, в Эдгаре тогда его заинтересовала лишь неуёмная жажда борьбы, выражавшаяся в нежелании предоставить противнику ни одного участка футбольного поля без боя. Но, заявляя об этом, ван Гаал лукавил: не сомневаюсь, что уже тогда ему был виден истинный потенциал новоиспечённого профессионала.
Сейчас без преувеличения можно сказать, что годы совместной работы с ван Гаалом стали для Давидса золотыми. Их взаимоотношения вообще достойны отдельного освещения, ибо в них содержится колоссальная энергетика, возникающая исключительно в процессе симбиоза двух гениев. Добивавшийся от вверенных ему игроков почти абсолютного универсализма тренер сумел в полной мере раскрыть заложенную в нём от природы игровую многогранность. Именно ван Гаал сумел тонко прочувствовать таившуюся в недрах молодой души буйную стихию борьбы и, наделив метким прозвищем «Питбуль», бросить на его растерзание игроков средней линии противостоявших Аяксу команд. Абстрагировавшись от характера футболиста точность этого прозвища заключена также в его чисто антропометрических данных, роднящих с воинственным представителем братьев наших меньших и чисто внешне: невысокий (169 см.) рост, но оптимально сочетающийся с весом плюс соответствующее строение черепа. Но вместе с тем наставник вложил в Давидса и неповторимый, теряющийся иногда за разрушительным, созидательный компонент. Отобрав в жесточайшем стыке мяч, Питбуль, обладающий к слову филигранной техникой, прекрасно знает как распорядиться своей добычей. Далеко не каждый чистый плеймейкер умеет с такой точностью и своевременностью выдавать своим партнёрам самые разные виды передач и с такой быстротой, оценивая складывающуюся на поле ситуацию, принимать единственно верное игровое решение. Давидс в полной мере вписывается в концепцию Эленио Эрреры о четырёх скоростях современного футбола (скорость мысли, скорость паса, скорость бега и скорость дриблинга), которыми должен стремиться обладать каждый претендующий на величие игрок. Валерий Васильевич Лобановский, подходивший к вопросу о полезности того или иного футболиста с позиции совершаемого им за матч количества технико-тактических действий (ТТД) и любивший во время просмотра матчей определять насколько соответствуют этому принципу современные мастера, заявил однажды, что именно Давидс является абсолютным лидером по этому показателю среди игроков, выступающих на самом высоком уровне в наши дни. И во многом такая игровая разносторонность обусловлена тренерским гением ван Гаала.
Но всё же в глазах большинства людей голландец предстаёт воплощением беспрецедентной футбольной агрессии, причём далеко не всегда в хорошем смысле этого слова, так как уровень жесткости в его игре порой превышает отметку допустимости. Но в любом случае наблюдение за участием Давидса в прессинге и отборе мяча завораживает и потрясает воображение. Описать этот феномен словами практически не представляется возможным, ибо он всецело вписывается в учение идеалистических философов о трансцендентности. Но понять его природу можно, не встретив на пути больших осложнений. Немецкий психолог Отто Ранк, долгие годы исследовавший влияние внутриутробного а также всех следующих за ним стадий развития человека вплоть до достижения юношеского возраста на его взрослую жизнь, утверждал, что все перенесённые в детские и подростковые годы переживания сохраняются в человеческом подсознании и выражаются на дальнейших стадиях жизнедеятельности в самых разнообразных и неожиданных формах.
Вот и накопленные Давидсом в трудном детском периоде принципы перекочевали на уровне архетипических призраков в его дальнейшую жизнь, определив в частности эксклюзивную манеру игры. Футбольный газон символизирует для Питбуля подконтрольный ему и его подростковой банде участок района, мяч – пищу не добыв которой придётся некоторое время испытать гнетущее чувство голода, соперники – представителей противоборствующей группировки, посягающих на его жизненное пространство. Следовательно конкурентам ни при каких обстоятельствах нельзя уступить ни пяди территории, дабы не перестать уважать самого себя и позволить держать у себя мяч, иначе призрак голода обретёт материальные очертания и вновь станет навящевым кошмаром. С такими мыслями он и бросается на своих оппонентов. На подобной основе строились и его отношения с одноклубниками. Не секрет, что ближайшими друзьями Давидса в Аяксе были Патрик Клюйверт и Кларенс Зеедорф, чьи родители в своё время также приехали (а точнее сбежали) в страну тюльпанов из Суринама. Они образовали триаду, находившуюся в перманентном конфликте почти со всеми уцелевшими после реформ ван Гаала старожилами команды и со многими представителями тренерского состава. Из числа первых уважением тинейджерской «бригады» пользовался только вернувшийся с Аппенин Франк Райкаард (нетрудно догадаться почему), которого Давидс считал старшим братом, из числа вторых – Луи ван Гаал, именовавшийся вторым отцом. Не изменил своим, касающимся строительствам отношений с партнёрами, правилам Эдгар и в дальнейшем. Стоило только Рууду ван Нистелрою на тренировке перед отборочным матчем к Euro-2004 против сборной Чехии отпустить в его адрес пару колких острот, как моментально в глазах Питбуля форвард МЮ из собрата по оружию превратился в кровного врага и вендетта не заставила себя долго ждать.
Уличная закалка стала для Давидса ещё и хорошим подспорьем для снижения болезненности пережитых в футболе неудач. Дважды допущенные им промахи в серии послематчевых одиннадцатиметровых становились фатальными для его команд, но перетерпевший ранее и не такое голландец не впал из-за этого в многомесячную депрессию, тяжёлая травма глаза не заставила даже подумать об уходе из большого спорта, наоборот подстегнула к интенсификации работы и оказала существенное влияние на и без того достаточно колоритный имидж. Кто теперь сможет представить себе его без фирменных очков, придающих образу Давидса дополнительную фантасмагоричность?
Рассуждая о дальнейшем развитии его карьеры можно смело утверждать, что пошла она по пути регресса. Аякс, известный не только умением взращивать футбольные жемчужины, но и отсутствием средств для их удержания в клубе перестал быть местом его работы в сезоне 1996/97. Новым клубом Давидса стал великий Милан. Но это не была команда, сделанная блестящей рукой тренера-прогрессиста Аригго Сакки и без потерь переведённая на рельсы другой футбольной идеологии неподражаемым феноменом тактики Фабио Капелло. В том сезоне красно-чёрные начинали продолжительное свободное падение, которое не смог прервать ни один из вышеназванных великих тренеров, по очереди вернувшихся в родную команду после бездарной работы уругвайца Оскара Вашингтона Тобарреса. Счастливым исключением из общего фона не стал и Давидс, потративший львиную часть времени на постоянные стычки с тренерами, одноклубниками, прессой и тиффози. В одном из послематчевых интервью Капелло даже назвал его самым плохим футболистом из тех, с кем ему доводилось работать. Интересно что, став перед началом сезона 1999/2000 главным тренером Ромы маститый итальянец затем каждое лето буквально требовал от Франко Сенси приобрести ему Давидса за любые деньги, употребляя в адрес последнего уже совсем другие эпитеты. После осознания самим игроком и руководством «россонерри» полной взаимной ненужности, Давидс в дозаявочный период зимы 1997 года перебрался в стан туринской «Старой синьоры», искавшей достойное усиление в преддверии решающих лигочемпионских баталий. Если рассматривать годы выступлений Питбуля за Юве с позиций ортодоксального материализма, то оное безусловно нужно признать удачным: были и титулы, и восторженные отзывы в четвёртой власти. Но, сравнив Давидса-амстердамца с Давидсом-туринцем можно заметить явный перекос в его игре в сторону низведения разнопланового по своим возможностям игрока до уровня банального опорника-пожирателя. По сути, истинного Давидса любители футбола могли в то время наблюдать исключительно в матчах за сборную Нидерландов, тренерские штабы которой всегда смотрели на его игру значительно шире. Повлияло ли это обстоятельство на обострение отношений с Липпи или всему виной лежащие в других аспектах причины, неизвестно, зато доподлинно ясно другое – ни один игрок Ювентуса никогда не задерживался там в случае потери контакта с седовласым наставником, работающим по Сталинскому принципу: «незаменимых людей у нас нет». Как и в Милане здесь Давидсу не удалось стать исключением из правил и при первой же возможности он отправился на правах аренды в ставшую некоторое время назад небосводом для голландских звёзд Барселону. Чем закончится его каталонская одиссея? С уверенностью ответить на этот вопрос не возьмётся, наверное, никто. Слишком уж специфическим характером обладает новая звезда блауграны. Ясно лишь одно: пока обе стороны чувствуют свою абсолютную взаимозаинтересованность. Давидс нужен Барселоне как отменный опорный хавбек, способный принести огромную игровую пользу и как игрок, никогда не опускающий рук и готовый в любой момент личным примером повести парнёров к великим свершениям. Барселона же нужна Давидсу как средство для продолжения начатой когда-то борьбы за жизненное пространство, без которой он уже не мыслит ни себя в футболе, ни футбол в себе.
Выдающийся немецкий голкипер Тони Шумахер, перед каждой ответственной игрой сидя уткнувшись головой в колени на раздевалочной полке и настраиваясь таким образом на борьбу, в такие минуты повторял про себя: «Я – хищный зверь, а мяч – моя добыча». Под этим девизом он и шёл в лобовую атаку на Патрика Баттистона в знаменитом полуфинале ЧМ-82 Германия – Франция. Что-то подобное, наряду со знаменитой ван Гаалевской установкой о цепном псе, произносимой от первого лица, видимо, и для Давидса является сакральным магическим заклинанием, позволяющим ему быть не просто игроком, а целым явлением современного футбола.
Источник: http ://www.barcamania.ru