КРУИФФ, КАКОЙ ОН ЕСТЬ
Прошлое, даже самое недавнее, хранит в себе множество полезных историй, на которых можно учиться, примеров, которым можно подражать...
Почти тридцать лет минуло с тех пор, как ответственный секретарь "Футбола" Геннадий Радчук в маленькой, заставленной столами комнатке, где и поныне расположена редакция нашего еженедельника, показал моему отцу - тогда молодому журналисту - фотографию из иностранного журнала; на ней был изображен юный игрок, лишь начинавший свой путь в большом футболе.
- Этот парень станет великим футболистом, - сказал Радчук, и в ближайшем номере "Футбола" читатели увидели составленный по небольшим заметкам зарубежной прессы и сообщениям телеграфных агентств рассказ о будущей "звезде" по имени Йохан Круифф, который тогда появился в составе "Аякса ".
Радчук - ах, неповторимый Радчук, сколь многому хотелось научиться у него и сколь обидно мало довелось нам работать вместе,- как всегда, оказался прав, и через несколько лет имя Круиффа прогремело на весь мир. А в 1974 году на чемпионате мира в ФРГ сборная Голландии, капитаном которой он был, поразила всех своей потрясающей игрой, получившей название "тотальный футбол".
Насчет происхождения тотального футбола у специалистов нет единого мнения: одни говорят, что он изобретен Ринусом Михелсом, другие считают, что эта система впервые была применена Роном Гринвудом в "Вест Хэме" в начале 1960-х годов, третьи вспоминают, что так играла в 1930-е годы "Вундертим" - знаменитая австрийская "чудо-команда" Хуго Майзля, четвертые же полагают, что тотальный футбол заимствован из баскетбола. Некоторые вообще называют "отцом тотального футбола" румына Штефана Ковача -- тренера "Аякса" с 1971 года.
Сам лидер "летучих голландцев" считает вопрос о происхождении тотального футбола второстепенным. "Я даже не знаю, как Михелс пришел к этому, - говорит Круифф, - но, так или иначе, это всего лишь система. Главное - мастерство игроков, которое позволило эту систему применить. Тренер использовал талант и умение футболистов, и именно они восхитили мир".
По Круиффу, тотальный футбол принадлежит поколению игроков, которые сами принадлежат тотальному футболу. Посмотрите вокруг: во многих странах те или иные клубы или сборные добивались успеха, играя по той или иной системе - дубль-вэ, 4+2+4, 4+4+2... Но тотальный футбол восторжествовал лишь однажды. "Он был органичной частью нас самих, - считает капитан вице-чемпионов мира. - Уходили игроки - уходил тотальный футбол, и те, кто приходил на смену, играли уже по-другому".
- Значит, больше нам не увидеть того, что было в 1974-м? - спросил я Круиффа.
- Неизвестно, но вполне возможно, что нет. Этот процесс бесконтролен: с разными игроками нельзя играть в одну и ту же игру. Изменяются условия, требования к футболистам, изменяется и мера их мастерства. Хотя я допускаю, что когда-нибудь придут те, кому будет близка игра, в которую играла наша команда,
Мы разговаривали в кафе, расположенном в холле московской гостиницы "Пульман". Теперь Круифф - тренер, он привез в Россию сильнейший клуб Европы, обладателя Кубка чемпионов - "Барселону". Один из тех довольно редких случаев, когда выдающийся футболист становится выдающимся тренером (напомню, что в 1987 году, когда "Аякс" под руководством Круиффа выиграл Кубок кубков, он был назван лучшим тренером года в мире).
Когда большой игрок ступает на тренерскую стезю, мы заранее жалеем его, ведь ему не удастся найти для своей команды такого же мастера, каким он был сам. Так мы можем сказать про Нильса Лидхольма и Альфреде ди Стефано, Кении Далглиша и Мишеля Платини. И конечно же про Йохана Круиффа. Впрочем, ему самому это обстоятельство никоим образом не мешало.
- Естественно, я понимал, что нового Круиффа мне не найти. Но я и не собирался его искать. Игра меняется, и ей нужны новые игроки, а не повторение прошлого.
- Но ведь вы умели на поле решительно все и могли бы того же требовать от ваших подопечных. В таком случае вам пришлось бы нелегко.
- Я так не поступал. Тренерская работа - это прежде всего анализ. Анализ того, что люди умеют и чего не умеют. Их плюсы, так же, как, кстати, и минусы, надо использовать для того, чтобы построить сильную команду. Вот и все.
Тренер должен требовать от футболистов не того, что умел сам, а того, что умеют они. Если ты умеешь так, - кисть руки моего собеседника совершает слаломный проход по столу между расставленными на нем бокалами и рюмками, - делай так. Если не умеешь - делай так, - резкими диагональными движениями Круифф обозначает пасы в направлении предполагаемых партнеров.
Одна "передача" оказывается не совсем точной: рукавом Круифф смахивает с гладкой поверхности рюмку, которая звонко разбивается о мраморную плиту пола. Это его нисколько не смущает, и он отрывается от разговора лишь для того, чтобы поймать взгляд официанта, моментально среагировавшего на привычный звук, и кивком сообщить, а вернее, подтвердить, что это действительно его рук дело.
Нет, он вовсе не извиняется; поднятые вверх брови и разведенные в стороны руки говорят не об осознании вины, а о понимании сути вещей и надежде на то, что противоположная сторона понимает их аналогичным образом. "Да, вот так оно случается в жизни, - без слов дает понять тренер-философ,-и тут уж ничего не поделаешь".
Не ради красного словца называю Йохана Круиффа философом: все в нем-и неторопливые движения, и неспешная манера разговора, сочетающаяся с крайней обстоятельностью, точностью,- выдает мыслителя, человека, склонного к познанию и анализу.
Особенно разительную перемену в нем почувствуют те, кто помнит его на поле - стремительного, нервного, оживленно жестикулирующего, яростно бросающегося в спор, если кажется, что кто-то не прав. Таким он сохранился на видео- и кинопленке, запечатлевшей мгновения того великого чемпионата мира.
Теперь же Круифф - полная противоположность себе молодому. Словно по Карнеги, он установил себе предел беспокойства, остающийся неизменным, что бы ни происходило вокруг. Это я понял, попытавшись завести разговор о состоянии дел в сборной Голландии, переживающей, как известно; отнюдь не лучшие времена.
- Что, по-вашему, не так в команде?
- Не думаю, что сейчас я должен об этом говорить. У меня, конечно, могут быть различные идеи, но я ведь не тренер сборной. У нее есть тренер, который и должен думать и принимать решение.
- Но вы же должны готовиться к тому, как придете в команду. Наверное, к этому моменту вам уже нужно иметь план действий, программу, вы заранее должны знать, что необходимо изменить...
- О, это вопрос будущего. Зачем сейчас ломать голову над тем, что будет через год? Не надо делать сегодня проблему из того, что придет завтра.
-Это ваш железный принцип?
- Да. Я никогда от него не отступаю. Вот, например, игра с ЦСКА завтра, значит, сегодня я не буду о ней беспокоиться. И состав сегодня называть тоже не буду.
- И вас даже не беспокоит погода? - Я кивнул в сторону окна, за которым кружила снежная вьюга, словно на улице был январь, а не октябрь.
- Конечно, нет, ведь я сижу здесь. Погода будет меня беспокоить, когда я выйду на улицу. А пока...
- ...Вы наслаждаетесь жизнью?
- Вот именно! - В подтверждение своих слов Круифф откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе, изобразив прямо-таки райское блаженство.
Мы дружно рассмеялись, а наутро, проснувшись и взглянув в окно, я сразу же вспомнил наш разговор. Небо над Москвой было безоблачно, светило солнце, и мне оставалось лишь посмеяться над собой, над собственным страхом, с которым весь прошедший день ждал предстоящего матча, предвидя промокание до нитки и промерзание до мозга костей. А, посмеявшись над собой, не мог не восхититься человеком, который сам себя оградил от подобных расстройств, хотя на самом деле имел гораздо больше оснований сетовать на погоду.
Правда, я не стал уточнять, давно ли Круифф обрел это олимпийское спокойствие. Что-то подсказывало мне, что это произошло совсем недавно. Иначе довелось бы ему оказаться прошлой весной на больничной койке с инфарктом?
- А как вы, кстати, решили стать тренером?
-А я не решал. Просто настал день, когда я закончил играть, а потом ко мне пришли из "Аякса" - это хорошая команда, но тогда у нее что-то не ладилось,- и сказали: "Давай, помоги нам. Сделай что-нибудь". Я сказал: "О'кей, сделаю". И сделал.
- Но ведь быть тренером - совсем не то, что игроком. У вас как-то изменились воззрения, ощущения в связи с переходом в новое качество?
- В общем-то нет. Просто это совершенно другая работа. Ты умеешь играть - это одно. А тут совсем другое: как ты это делаешь - так или этак? Так - это хорошо, и ты остаешься; этак - плохо, и ты уходишь.
- Начиная свой тренерский путь, надеялись ли вы, что ваша карьера...
- Это не карьера. Я делаю то, что мне нравится, без всяких целей и задач. Никакой карьеры я не делаю.
- Хорошо, сформулирую вопрос по-другому: могли бы вы надеяться, что в качестве тренера добьетесь таких же успехов, как в качестве игрока?
- Дела мои идут неплохо, но успех здесь - не главное. Я работаю тренером, пока мне это нравится. Как только перестанет нравиться - сразу же уйду, независимо от того, будет в этот момент мне сопутствовать успех или нет. Успех - дело второстепенное, он тут ни при чем. Прежде всего я получаю удовольствие.
- От чего?
- От того, что могу делать свое дело в соответствии со своими взглядами, могу претворять в жизнь свои идеи. Вам нравится, как играет моя команда? Впрочем, мне все равно. Главное - мне самому нравится. Вы можете сколько угодно говорить о том, что Куман плохо играет в защите, но он - тот, кто нужен этой команде. Я лучше вас знаю его сильные и слабые стороны и понимаю, как нужно их использовать. И мне нравится, как все получается, а тот, кто считает по-другому, пусть не берет Кумана в свою команду.
Круифф может себе позволить подобную небрежность в отношении мнения со стороны, поскольку давным-давно известно, что всем, а не ему одному нравится, как играют его команды. Иначе его не пригласили бы в сборную Голландии.
- Да, но ведь вы рискуете прийти в сборную, когда она уже потеряет шансы попасть в США. Не было ли это легкомысленно и с вашей стороны, и со стороны федерации: договориться о вашем приходе через год, а пока оставить команду на попечении второго тренера?
- Во-первых, я еще не решил относительно сборной.
- То есть как? Вы же сами полгода назад сказали мне в Киеве, что дали согласие возглавить национальную команду по окончании контракта с "Барсой".
- Я сказал, что в принципе согласен: если сборная попадет на чемпионат мира, и ей потребуется моя помощь, я готов помочь.
- А если не попадет?
- А что, я новую команду создам? А если даже и создам, то зачем она тогда будет нужна?
- Ладно, не стоит о грустном. Давайте исходить из того, что сборная будет нуждаться в вас. Тогда вы неизбежно окажетесь вовлечены в конфликт, в который вовлечены, наверное, и сейчас, но с другой стороны. Я имею в виду непростые взаимоотношения тренеров клубов и сборной. Вам же наверняка приходилось ссориться с тренерами сборных из-за футболистов. Но в "Барселоне" играют и голландцы. Как вы избегали столкновения интересов вашего клуба и вашей родной сборной?
- Я всегда оставляю выбор за игроками. Каждый знает, что он должен играть хорошо, иначе ему предстоит сидеть на скамейке. А если футболист слишком много играет, то он не в состоянии делать это хорошо. Так что пусть решает сам: это его проблема, а не моя.
- И что, бывало такое, чтобы игрок отказывался от поездки в сборную, пытаясь сберечь силы для клуба?
- Возьмите Лаудрупа: пока он мог играть и там, и там, он играл. Но человек сам чувствует разницу между тем, когда ему 20 лет и когда 30.
Мой собеседник стал все чаще поглядывать наверх, где по балкону, опоясывающему здание по внутреннему периметру второго этажа, фланировали футболисты в спортивных костюмах цвета морской волны. По его виду было нетрудно догадаться, что он хотел бы завершить разговор, но сказать мне об этом напрямую Круифф не мог. Ибо в тот момент хозяином положения был я, применивший ранее одну тактическую хитрость.
Наученный опытом общения с Круиффом в Киеве этой весной, когда он наотрез отказался разговаривать больше пяти минут, я на сей раз сделал упреждающий ход, послав за неделю до приезда испанского клуба по телефаксу в Барселону письмо, в котором официально просил согласия на интервью еженедельнику "Футбол".
Эта мера возымела желаемое действие - польщенный таким уважением тренер обещал исполнить просьбу журналиста. Правда, начало нашей беседы несколько раз откладывалось из-за назойливости моих испанских коллег, одолевших тренера вопросами, непосредственно футбола не касавшимися. Как мне потом рассказали, в клубе разгорелся нешуточный скандал, причем серьезный настолько, что Круифф вроде бы даже не разговаривал с президентом.
- Что же у вас такое произошло? - не утерпел и я.
- Все очень просто - у игроков разногласия с руководством, а я поддерживаю игроков, так как полагаю, что правота на их стороне.
- Причиной, конечно же...
- ...Совершенно верно, деньги. Игроки считают, что они должны больше получать. И, по-моему, они правы.
Помню, как на пресс-конференции после матча с киевским "Динамо" Круиффа одолел кто-то из журналистов, добивавшихся от тренера признания в том, сколько обещали игрокам "Барселоны" за победу в Кубке чемпионов. Круифф, как мог, уходил от ответа, но на третий или четвертый раз, не выдержав, сказал: "Какая разница, кто сколько получит? Я вот, например, выиграл три Кубка чемпионов и заработал кучу денег. И что же? Деньги давным-давно потрачены, а слава осталась. Так что какая разница, на несколько тысяч больше, на несколько тысяч меньше..."
- Значит, времена изменились, и вы пересмотрели свои взгляды?
- Нет. - Круифф был явно доволен тем, что я дословно воспроизвел его слова, которым он, судя по всему, придавал большое значение. - Просто этот образ мыслей - мой. Но игроки - другие люди, они имеют право думать по-другому. Как я не могу требовать от них, чтобы они играли так, как играл я, так же я не могу заставить их думать так, как думаю я. Я могу не разделять их взгляды, но они вправе требовать то, что требуют.
И вот, увы, наша беседа подходит к концу, хотя, кажется, что мы едва приступили к ней. Едва успели устроиться за столиком, едва Круифф, чувствуя свою вину перед журналистом, которого заставил ждать почти два часа, произнес: "Я в вашем полном распоряжении", как теперь его вид недвусмысленно говорит о том, что распоряжению этому не мешало бы подходить к концу, хотя прямо сказать об этом деликатный голландец не решается. Ничего не поделаешь, задаю последний вопрос - конечно же, не о будущем:
- "Барса" не очень-то хорошо стартовала в нынешнем сезоне...
- Это совершенно нормально. Сезон долгий, и его нельзя провести на одном уровне. Придет время, и мы поднимемся.
- А "Реал"?
- И "Реал".
- Так что же, опять все по-старому: бороться за титул будут "Реал" и "Барса"? Не надоедает ли это однообразие болельщикам?
- Никоим образом. Соперничество "Барселоны" и "Реала" больше, чем просто футбол. Это соревнование между Мадридом и Барселоной. И оно никогда не утомляет, потому что такова природа людей. То же самое вы найдете в любой стране: центр политической жизни борется за главенство с центром культурным или экономическим. В Голландии - Амстердам с Роттердамом, в США - Нью-Йорк с Лос-Анджелесом, в Италии - Рим с Миланом. Так же и в Испании. По большому счету, за этим соперничеством следят не только болельщики двух клубов, но и вся страна. И ситуация не изменится даже в том случае, если обе команды будут вылетать во второй дивизион. Все равно каждая будет стремиться к одному - занять место выше главного соперника. Впрочем, этого, имею в виду вылета, не произойдет, по крайней мере при мне.
- Нисколько не сомневаюсь!
Что ж, последний вопрос задан, и я, скрепя сердце, благодарю собеседника и заканчиваю разговор, который, как мне теперь кажется, только-только начался. А впрочем, сколько времени он должен продолжаться для того, чтобы не оставалось потом обидного чувства незавершенности? Час, два, неделю? Да и можно ли когда-нибудь наговориться с таким человеком, как Йохан Круифф?
1992 г.
По загадочному стечению обстоятельств, беседа с московским журналистом совпала с переломным моментом в жизни Круиффа-тренера: дела его перестлали складываться так удачно, как складывались до того. "Барселона", сыграв в Москве с ЦСКА вничью, затем непостижимым образом проиграла дома и не попала в Лигу чемпионов. Два года спустя она вновь пробилась в финал этого турнира, но лишь для того, чтобы потерпеть самое обидное поражение в своей истории - 0:4 от "Милана". Постепенно отношения Круиффа с руководством клуба ухудшились до предела, и он покинул команду, переставшую побеждать.
В сборную же Голландии он так и не пришел. Сейчас трудно установить, что помешало ему тогда, в 1994 году, но именно его отсутствие предопределило неудачу команды, которую по-прежнему разрывают конфликты и противоречия, на чемпионате мира в США.
Так или иначе, Йохан Круифф ушел из футбола. Неужели насовсем? Если вы, прочитав интервью, составили представление о его характере, такой исход не покажется вам невозможным. И все же верить в это не хочется. Футбол очень много потеряет, если Круифф не вернется.
Валерий Винокуров, Олег Винокуров
Наш мир - футбол
Москва, 1999 г.