"Заводной апельсин". Выпуск №12
Этот город застрял во вранье, как "Челюскин" во льдах -
Погрузившийся в ад и частично восставший из ада.
Наше общее детство прошло на одних букварях,
От того никому ничего объяснять и не надо.
Что же мы всё кричим невпопад и молчим не про то,
И все считаем чужое, и ходим, как пони, по кругу?
Вы не поняли, сэр, — я совсем не прошусь к вам за стол,
Мне вот только казалось нам есть что поведать друг другу.
В среду 21 ноября над динамовской чашей в Минске стоял густой, как кисель, туман. Точно такой же, как на олимпийском стадионе в Амстердаме в далеком 1966-м во время легендарного поединка с "Аякса" с "Ливерпулем". Этот " wedstrijd in de mist" стал предтечей, первым звонком на феноменальный спектакль, который разыграется на полях Европы совсем скоро — через пять лет. С тех пор туман — почти всегда добрый знак для голландских команд. Тем паче, что вследствие близости Северного моря недостатка в нем никогда не было.
Вглядываться сквозь белесый конденсат в события, происходящие на поле, было интересно, как никогда: там, на зеленом прямоугольнике, в месте где свет от четырех мачт освещения пробивал туман, в непривычных синих футболках были некогда великие и пока еще немного ужасные голландцы. Пройдет всего полтора часа, и они — пусть уже и финалисты ЕВРО — оставят охапку радости очумевшему от сенсации городу, себе не взяв ничего, кроме горечи. Причем не по праву сильного. Наоборот.
Этот город застрял в межсезонье, как рыба в сети -
Стрелки все по нулям, и не больше не меньше,
Мы почти научились смеяться, но как ни верти -
Что-то стало с глазами когда-то загадочных женщин.
Хочешь, я расскажу тебе сказку про злую метель,
Про тропический зной, про полярную вьюгу?
Вы не поняли, мисс, — я совсем не прошусь к вам в постель,
Мне вот только казалось — нам есть, что поведать друг другу.
Урби Эмануэлсон, в заявку на матч с белорусами обидно для себя не попавший, поглядывал на поле из ложи прессы спокойно, без фанатизма. "Аяксовец" не слишком охал даже когда его коллеги-защитники зевали ускорения Виталика Булыги и поддавались на нехитрый гипноз Володи Корытько. Почти так же двенадцать лет назад гипнотизировал зеленого тогда дебютанта Эдвина ван дер Сара матерый по сравнению с ним Сергей Герасимец, забивая из "прыжковой ямы" свой знаменитый гол. Это взятие ворот белорусы не без гордости лелеяли в памяти дюжину лет, несколько циклов — читай несколько жизней сборной. Подоплеку для новой легенды искать пришлось не в стане голландцев. Они этот матч не проиграли. Его выиграли хозяева, сыгравшие "оранжевей" своих оппонентов в ультра-новой синей форме цвета королевской синевы.
Мне никто не указ, да и сам я себе не указ —
Доверяю лишь левой руке, маршруты рисуя.
Ну а тот, кто указ, он не больно-то помнит про нас,
Да и мы поминаем его в беде или всуе.
Что казалось бы проще - вот Бог, вот порог,
Что же снова ты смотришь в пустынное небо с испугом?
Вы не поняли, Лорд, - я отнюдь не прошусь к вам в чертог,
Мне лишь только казалось - нам есть, что поведать друг другу.
А потом было ощущение коварного и вместе с тем логичного финала, когда вместо пробок от победного шампанского в небо взлетают засидевшиеся на гаснущих мачтах освещения птицы. Матч с голландцами оказался именно тем праздником, ожидание которого в стократ теплее самого события, несмотря на феноменальный для нас, хозяев, исход. Им теперь на чемпионат Европы, нам — на жеребьевку очередного отборочного цикла. Свидимся ли еще — кто знает? И уходить с "Динамо" хочется медленно, мысленно попрощавшись с визитерами.
Под Макаревича...
Место, где свет
Было так близко, что можно коснуться рукой,
Но кто я такой,
Чтоб оборвать хрустальную нить -
Не сохранить,
Прошло столько лет,
И нас больше нет
В месте, где свет...Андрей Вашкевич